Случилось то, что должно было случиться. 17 ноября 2003 г. информагенства России распространили заявление РПЦ о разрыве отношений с Епископальной церковью в США – ответвлением Англиканской церкви, чья Нью-Гемпширская епархия оказалась в центре внимания мировой общественности, возведя в сан епископа открытого гомосексуала - священника Джина Робинсона. Насколько прогрессивным и либеральным был шаг англикан штата Нью-Гемпшир, настолько реакционным и агрессивным стал ответный демарш РПЦ.

Об агрессивной гомофобии РПЦ мы уже рассказывали на страницах нашей газеты (см. «Gay Times», №2 2003 г.). Факт этот общеизвестный и вполне объяснимый. Поэтому скандальное заявление РПЦ не стало сюрпризом. Его легко было спрогнозировать и предвидеть. Однако произошедшее дает нам повод сделать ряд существенных аналитических выводов, вытекающих из поступка РПЦ. Эти выводы должны быть чрезвычайно важны и полезны для гомосексуального сообщества России, ведущего борьбу за свои социальные права.

Ужесточение борьбы

Гомофобная позиция РПЦ ужесточается. Это означает, что в ближайшее время российских геев и лесбиянок ожидает еще более жесткое противостояние с РПЦ в борьбе за свою эмансипацию.

РПЦ делает резкий крен в сторону реакционной, антипрогрессивной позиции. Это решение закрывает для нее дальнейшее продвижение по пути либерального, более человечного христианства, по которому начинают идти некоторые христианские конфессии западного мира. Можно сказать, что РПЦ сознательно отвергает имеющийся у нее исторический шанс для совершенствования, гуманизации и приближения к человеку. Разрыв РПЦ с либеральными христианами Епископальной церкви США является чем-то большим, чем просто организационным и межконфессиональным решением. Фактически, это разрыв с будущим христианства и свободным человечеством.

«Слабые места» РПЦ

В исторической перспективе РПЦ рискует оказаться на обочине цивилизации. Общество неизбежно будет требовать от церковников ответы на свои проблемы, связанные с жизнью и будущим людей. Уже сейчас оно задает такие же вопросы политикам, общественным деятелям и даже правоведам, требуя от них легализовать институт гомосексуальных браков. Эмансипация личности – неизбежный ход исторического прогресса. И отвечать на него запретительными мерами – означает уходить от ответа. Попросту закрывать на них глаза. И, как следствие, лишь затягивать решение проблем. Это означает уход от современного общества, фактический регресс.

Чем может закончиться этот регресс для РПЦ, легко можно себе представить. РПЦ медленно, но верно движется в сторону социальной периферии. Она превращается в секту. По сравнению с РПЦ даже схожие гомофобные позиции внутри Римско-католической церкви не представляются столь губительными для развития и прогресса католицизма, хотя, конечно, никакой чести ему не делают. Просто в отличие от РПЦ, Католическая церковь глобальна. Ее территория – весь мир, весь род человеческий. Это не «поместная церковь», каковой является РПЦ. Поэтому исторический регресс католического христианства имеет реальный шанс на реформирование внутри человечества в целом, неизбежно идущего в сторону эмансипации сексуальных меньшинств.

Для РПЦ этот шанс закрыт уже тем, что «целевая группа» русских православных, по заявлениям самого же Московского патриархата, являются сами русские. РПЦ (сознательно ли, формально ли) не претендует на «глобальность». Уже в этом она закрывается от магистрального развития христианства, для которого, как известно, «нет ни иудея, ни эллина». РПЦ с завидной рьяностью ставит перед собой подобные «этнические» цензы и ограничения. Поэтому с таким ожесточением она продолжает вести борьбу с миссионерской деятельностью других христианских конфессий на территории России. «Мол, не лезьте в наш монастырь со своим уставом! Мы же, православные, к вам не лезем! Раз родился русским – так будь православным!» Причем в голову церковникам даже не приходит, что этническое происхождение и конфессиональная принадлежность – вещи отнюдь не совпадающие. А совпадают они, как правило, у сектантов: либо у «микроцерквей», подобных Коптской или Эфиопской, либо у североамериканских протестантских сект. Раз родился коптом, то будь христианином! Раз родился в штате Юта, то будь мормоном!

Другим «слабым местом» РПЦ остается ее вопиющее, почти тартюффское лицемерие. Создается впечатление, что наибольшее негодование Московского патриархата вызвало даже не то, что Джин Робинсон оказался гомосексуалом, а то, что он открыто заявил об этом. Причем о количестве гомосексуальных священников и епископов в самой РПЦ, церковники предпочитают не говорить.

Логика церковников выглядит примерно так: «Живи этот Робинсон со своей женой и двумя дочками – да разве кто бы что сказал! Да пусть бы даже он и ходил налево. Да пусть бы даже и по мальчикам. Но ведь не открыто! Срам-то какой! А если все шито-крыто, так выбирайте, братья и сестры, себе в епископы кого угодно. Мы же все люди. Все понимаем». С идейной, стратегической и даже политической позиций – это самое слабое и самое уязвимое место РПЦ.

Удар по имиджу

РПЦ оказывается в очень «дурной компании». Неслучайно, возведение Джина Робинсона в сан епископа с наибольшим, почти звериным, ожесточением было встречено африканскими и азиатскими ответвлениями Англиканской церкви. Европейцы в лице архиепископа Кентерберийского, даже осуждая этот шаг, были готовы идти на компромисс и подчеркивали, что дискриминация геев в принципе недопустима. И только африканцы с такой же «русской православной» безапелляционностью заявили о разрыве со своими американскими братьями во Христе. Фактически это означает серьезный удар по имиджу РПЦ. Имидж националистически и реакционно настроенной секты идет ей теперь куда больше.

Русский философ Петр Чаадаев, как известно, недолюбливал русское православие. Впрочем, это не мешало ему быть ревностным христианином. Рассуждая в своих «Философических письмах» об особенностях «национального» христианства России, Чаадаев задавался риторическим вопросом: «Все говорят, что Россия – христианская страна. Но не христиане ли и эфиопы?»

© GayTimes